Данный текст был написан после того, как об этом меня попросил Н. Львов, человек, которого я глубоко уважаю. Он создал, на мой взгляд, лучший сайт, посвященный больнице им. Н.Ф. Филатова, и в течение нескольких лет, на общественных началах, делает огромную работу в интересах больницы, за которую, как я понимаю, ему никто не говорит даже «спасибо». На его сайте есть раздел «храм», и когда я заметил ему, что этому разделу там не место, встал вопрос: «А почему, собственно?». Попробую ответить в данной статье.

Надо сказать, что на Руси храмы изначально были не просто храмами.

Тут небольшое «лирическое отступление». Необходимо четко понимать, что ментальность человеческая резко меняется даже на протяжении одной жизни. Сколько убежденных коммунистов на моей памяти совершенно чистосердечно стали правоверными христианами (должен, кстати, заметить, что, по счастью, мне не довелось быть ни тем ни другим)! Но это – лишь одна маленькая деталь. Не может человек, который привык с рождения ежедневно принимать душ и есть на завтрак колбасу, «влезть в шкуру» своего сверстника, которого моют один раз в неделю, в корыте на кухне коммунальной квартиры, и для которого курица – блюдо, которое иногда готовят к праздникам. Изменение ментальности касается всех сфер психической деятельности: восприятия, анализа, синтеза, эмоций и т.п.

Следствием этого является понимание того, что вся система образов, которой живем мы, не соответствует таковой даже наших родителей, при сохранении тех же названий, их обозначающих. «Дорога», «Школа», а дальше – «Время», «Честь», и огромное количество других понятий для меня и моего внука наполнены разной семантикой. То же правило работает не только во времени, но и в пространстве.

Вот простейший пример из этой серии. В понимании коренных Ленинградцев «булка» - белый хлеб. Мне кажется, что этим словом подчеркивается особое уважение к предмету. Следствием всего вышесказанного, кстати, является то, что нельзя пытаться судить (а тем более осуждать!) с наших позиций то, что случилось даже полвека назад.
Так и «Храм» на Руси в понимании наших предков нечто совсем не то, что понимаем под этим словом мы. Это не только место, где молятся, но и клуб, и библиотека, и школа, и место хранения наиболее ценного и еще многое другое. Вот, например, храм Троицы в Никитниках – чудесный образец русского узорочья, XVII век. Храм стоит на высоком подклете.

Подклеть — подклет.  В старом русском зодчестве: нижний (обычно нежилой) этаж деревянного
или каменного дома; нижний этаж храма (Подклет). Изба с подклетью. Подклет церкви.
Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949

Подклетом называли по сути первый этаж здания. Храм изначально строился так, что подклет предназначался для хранения товаров тех самых Ярославских купцов, которые и строили этот храм. А вот Большое Вознесение в Коломенском. 1535 год. Там очень высокий и емкий подклет. Ведь Государев двор! Что там было? Все исторические данные указывают на то, что там хранилась казна – то есть наиболее ценное (Государев двор-то был деревянный!). Или Покровский монастырь в Суздале. Одним из важнейших его функциональных предназначений было: тюрьма для привилегированных, великокняжеского рода, узниц. И усыпальница для них – в подклете собора.

Фотография: Большое Вознесение в Коломенском (слева) , Церковь Святой Живоначальной Троицы в Никитниках (справа)

Фотография: Большое Вознесение в Коломенском (слева) , Церковь Святой Живоначальной Троицы в Никитниках (справа)


Так и храм, который был построен в 90-х годах XIX века на территории Софийской больницы не был храмом в нашем нынешнем понимании ни с точки зрения «анатомии», то есть архитектуры и инженерии, ни с точки зрения «физиологии», то есть принципов функционирования.

 

История строительства храма Татьяны и Софии достойна особого рассмотрения.

Начать с того, что в момент, когда владение Щербатовых на Садово-Кудринской передавалось князем Александром Алексеевичем для создания, а вернее – продолжения существования детской больницы, храма на её территории не было. Щербатовский дом – типичная загородная усадьба конца XVIII – начала XIXвека, с одним главным строением – барским домом, и рядом хозяйственных построек. Домовые церкви частных лиц тогда были огромной редкостью, как правило – привилегией императорского дома. Другое дело – общественные здания.

Посмотрите, как выглядят старейшие больницы Москвы – Павловская (4-я градская), Голицынская (1-я градская), Мариинская (институт фтизиопульмонологии), Шереметьевская (институт им. Н.В. Склифосовского). Купола в центральной части каждого из этих зданий – ни что иное, как своды над храмами.

Shastin o chrame

Фотография: Городская клиническая больница № 4 (павловская больница)


shastin chram6

shastin chram4

Фотография: Голицынская больница (1-я градская)


Существовал храм и в предтече нашей, Филатовской, в Бронной больнице, там была церковь во имя святой мученицы Татианы – небесной покровительницы княгини Татьяны Васильевны Голицыной – супруги главного создателя больницы, князя Дмитрия Владимировича Голицына. Больниц без храмов тогда не существовало, потому что в те времена все жители Москвы не только были православными, но и воцерковленными. То есть их ментальность не допускала существования вне церкви, обрядовость была неотъемлемой частью повседневной жизни. А нехристиан в Москве практически не было. Первая волна «мусульманской» иммиграции – это появление волжских татар в конце XX века – результат резкого возрастания потребности в дешевой рабочей силе, вследствие бурного развития капитализма. Именно тогда появляется типичный образ – дворник-татарин.

Таким образом, необходимость создания храма в больнице определялась ментальностью того времени. Именно поэтому А.А. Щербатов в своей дарственной писал:

kovichki«…Если будет устроена при детской больнице церковь, то она должна быть во имя святой Татианы, как на Бронной, но, кроме того, и во имя святой Софии.»

 

 Но на строительство нужны средства. И тогда происходит то, что в православной традиции вполне может быть названо Чудом, а атеисты называют естественным течением событий. Вот, что пишет в своем отчете Николай Викентьевич Яблоков:

kovichki«…Вступив в свой новый счастливый период жизни, детская больница в 1892 году получила через священника Успенскаго от лица неизвестного жертвователя 20 тыс. руб. на постройку церкви. Соединив постройку этой церкви с проектированными зданиями для покойницкой и секционной, почетный опекун В.И. Ахшарумов получил возможность украсить больничное владение грациозно высящимся в глуби обширнаго двора храмом, привлекающим внимание своей красивой архитектурой.»

Обратим внимание на фразу: «Соединив постройку этой церкви с проектированными зданиями покойницкой и секционной…» То есть уже в момент проектирования храм предназначался не только для богослужений.
Всей реконструкцией имения Щербатовых и приспособлением его под нужды детской больницы руководил В.И. Ахшарумов, генерал-инженер, участник Крымской войны. После выхода в отставку он продолжал активно действовать, был почетным опекуном Московского опекунского совета учреждений Императрицы Марии (в нашей ментальности это что-то вроде должности заместителя руководителя департамента здравоохранения города). Надо полагать, что именно он и пригласил для проведения реконструкции больницы и строительства храма архитектора А.С. Каминского.

Александр Степанович Каминский

SАлександр Степанович Каминский Shastin o chrame3

Что же за человек был Александр Степанович Каминский, которому и было поручено строительство здания для храма больницы? Это был потомственный дворянин, отец и брат его также были архитекторами, то есть в нашем нынешнем понимании - представитель интеллигенции. Его наибольшая активность приходится на 60-80 гг. XIX века – период фантастического, скачкообразного капиталистического рывка России. Важно отметить тот факт, что А.С. Каминский состоял архитектором Купеческого Общества. Купеческое сословие обладало огромной пассионарностью. Строительство носило массовый характер: заводы, фабрики, станционные здания, водонапорные башни и многое другое – все это требовало архитекторов особого склада, которые могли бы не только решать классические архитектурные задачи («польза, прочность, красота» по Витрувию), но и делать это быстро и дешево. Однако не только здания, приносившие доход, строили эти «купеческие» архитекторы. Всем, например, известно, что Морозовская больница появилась благодаря купцу Викуле Елисеевичу Морозову. Вот и Каминский остался в памяти поколений не как создатель огромного количества сооружений, б?льшая часть которых «работает» до настоящего времени, а в первую очередь как строитель чудесного здания Галереи П.М. Третьякова.

Каминский строил не только храм, ему принадлежали архитектурные решения и других новых зданий на территории больницы. Еще и сейчас в корпусе №2 просматривается кусочек первого, одноэтажного, построенного А.С. Каминским здания амбулатории. Те окна, через которые сейчас смотрят на мир палаты отделения микрохирургии, в свое время (ветераны больницы еще это помнят) освещали большую рекреацию – зал ожидания амбулатории.

Надо сказать, что о ней с восторгом писали современники, как о большом достижении:

kovichki«…Прием приходящих больных врачебными совещаниями решено было вывести из больничного корпуса, было выстроено отдельное здание амбулатории по обширности ожидальной залы и числу врачебных кабинетов (8) представляющее собой выдающееся явление среди подобных помещений других больниц не только Москвы, но и европейских городов.»

Так что же за «храм» построил А.С. Каминский на территории Софийской больницы?

Давайте рассмотрим здание вначале с инженерно-функциональной точки зрения.
На первом этаже расположено 3 помещения. Слева от входа – небольшая комната, основной зал в центральной части здания (сейчас он разделен перегородками на несколько помещений), за ним – еще одна небольшая комната. Как же они использовались?

Процитируем отчет Д.Е. Горохова:

kovichki«…Для вскрытия трупов секционная, примыкающая к покойницкой, расположена под церковью; она снабжена в достаточном количестве соответственными инструментами, имеет металлический стол с проведенными в него трубами в закрытый трап (в данном случае под трапом понимается водоприемное устройство – прим. автора); пол в этой комнате из цементированных плиток, вода проведена из водопровода. При секционной имеется комната для патолого-анатомического музея, из года в год пополняющегося препаратами. Препараты сохраняются в 5%-ном растворе формальдегида, некоторые же по способу Мельникова-Разведенкова (любопытному читателю может быть будет интересно узнать, что Николай Федорович Мельников-Разведенков создал способы сохранения анатомических препаратов, которые были использованы при бальзамировании тела В.И. Ленина - прим. автора), костные – сухими».

 
Совершенно ясно, что центральная зала 1 этажа – это секционная. Она была разделена на две половины, б?льшая из которых, служила непосредственно для проведения вскрытий. Это подтверждает и огромное световое окно с северной стороны здания, и наличие двери – с южной. Патологоанатомический музей и «покойницкая» – комнаты за секционной (под алтарем) и слева от входа в здание. Рядом – лестница, по которой покойных поднимали на второй этаж, в храм, для отпевания. Взгляните, какое идеальное сочетание! Предусмотрено все! Не представляю, как можно было бы лучше скомпоновать все эти функционалы. Обратим внимание на то, что утилитарное назначение помещений 1 этажа, подклета, заставили А.С. Каминского отказаться от традиционного полукруглого завершения апсидой восточной части здания, а сделать алтарную часть в плане – прямоугольной, то есть церковная традиция уступила прагматике.

Я не архитектор, и не искусствовед, и не решусь анализировать художественные достоинства здания, но любой, мало-мальски знакомый с историей архитектуры увидит, что созданное Каминским здание - типичный образец эклектики. В нем использованы и элементы романского стиля, и традиционные русские кокошники, и рустовка. И все это соединено очень гармонично. Здание получилось скромным и в то же время изящным. И совершенно справедливо оно считается памятником архитектуры, подлежащим охране.

Сейчас мы говорили об архитектурной стороне храма. Но храм – это еще и духовная, и хозяйственная деятельность. Хочется подчеркнуть, что и эти сферы в те времена, когда храм строился и функционировал первые два десятилетия своего существования, тоже были не такими, как сейчас. Вот, например, любопытный факт. Храмовой священник состоял в штате больницы! То есть был подчинен (мне трудно сказать, в какой степени, ведь сейчас другая ментальность!) руководству больницы. И проживал он на территории больницы, в корпусе для персонала (это то самое здание, которое в настоящий момент находится в состоянии капитального ремонта). При храме был приход, которым руководил староста, который избирался прихожанами и на которого «возлагалась забота о приобретении, хранении и использовании храмового имущества». Вопросы, связанные с содержанием храма, клириков, а также вопросов, касающихся избрания должностных лиц прихода, решались на приходских собраниях, и постоянно действующими приходскими советами. Таким образом церковь, занимавшая в то время второй этаж здания, исполняла определенные функции в общем процессе оказания помощи больным детям и не имела статуса самостоятельного хозяйствующего субъекта. Она не только располагалась на территории больницы, но и управлялась ею, а также в определенной степени (довольно демократично!) прихожанами.

Что же такое храм на территории больницы им. Н.Ф. Филатова в настоящее время?

Можно, конечно, попробовать провести анализ, к каким вероисповеданиям принадлежат родители детей, которые находятся на лечении в больнице им. Н.Ф. Филатова. Но и так ясно, что есть среди них большое количество и атеистов, и иудеев, и мусульман, и представителей других конфессий. Если бы я жил в мусульманской стране и мой ребенок был госпитализирован в детскую больницу, наверное, я бы спокойно смотрел на то, что в окно палаты врывается крик муэдзина. Хотя, ставя себя на место воцерковленного православного, могу предположить, что мне милее был бы колокольный звон. Так может быть кому-то из родителей наших детей вовсе не доставляет удовольствия колокольный звон, врывающийся в окна наших палат? Следует понять, что контингент больных (родителей) и их ментальность кардинально изменились. Воцерковленные православные, для которых обрядовость - насущная потребность, составляют меньшинство наших пациентов. Более того, для многих православный храм – олицетворение ментальности иноверцев, что еще усиливает психологическое напряжение от того, что их ребенок помещен в больницу на чужбине. И к этому тоже нужно относиться с пониманием.

Кто-то возможно обвинит меня в том, что, коль я не христианин, то и пытаюсь опорочить христианское. Хотя автор этих строк по своему мировоззрению – атеист, но во мне нет никакого неприятия православия в целом. Более того, этическая система православия – это моя система (за исключением отдельных положений). Я готов принять и значительную часть того, что реализуется в практической деятельности Русской Православной Церковью. Однако не могу принять ни агрессивно – захватнической политики РПЦ, ни содействия государства этому процессу. Закона о реституции церковной собственности в нашей стране нет, но в течение последних лет политика негласной передачи зданий и т.п. церкви идет полным ходом. Справедливости ради следует заметить, что такова политика государства и по отношению к другим конфессиям. Хотя наше государство позиционируется как светское, но дела расходятся со словами!

2 

С уважением я отношусь и к настоятелю нашего храма Андрею Анатольевичу Колганову.

Это человек, несомненно, достойный, делающий большую просветительскую работу. Но должен констатировать, что и он, надеюсь, невольно, допускает искажения фактов. Вот, например, на сайте храма содержится информация:

kovichki«В середине 1970-х на месте храма решили возвести новый больничный корпус, и уже начался снос, но в этот момент защитникам старины удалось отстоять творение рук А.С. Каминского. С 1979 года в бывшей церкви находилось патологоанатомическое отделение больницы. Колокольня и глава на храме отсутствовали, внутреннее пространство было искажено перегородками, внешний вид был запущенный: отвалившаяся штукатурка, грубые пристройки, на карнизе росли деревья.»

Могу со всей ответственностью утверждать (я работаю в больнице с 1974 года, и «середина 1970-х» – это моё время), что попыток сноса в то время не предпринималось. Более того, в конце 1970-х (или начале 80-х, точно не помню) храм был отремонтирован бригадой строителей-болгар. Конечно, это был ремонт косметический, но то, что храм разрушался, сказать нельзя. Патологоанатомическое отделение нашей больницы до момента строительства девятиэтажного корпуса располагалось в небольшом отдельно стоящем корпусе, который был снесен.С этого момента вскрытий умерших на территории больницы не производится. Наши патологоанатомы работали сначала на базе морга больницы № 67, затем – Боткинской больницы. Кстати, на мой взгляд, закрытие прозектуры стало крайне отрицательным фактором для отделения и для больницы в целом. Действительно, в конце 80-х годов в первом этаже храма работал буфет. И, надо сказать, неплохой был буфет. Поесть там можно было вкусно и относительно дешево. То, чего так не хватает сейчас в нашей больнице! Правда, его отсутствие в какой-то степени компенсируется активной коммерческой деятельностью Православной Церкви. Киоск рядом с храмом хоть и не может похвастаться низкими ценами, но подкармливает сотрудников и посетителей больницы весьма успешно.

Мое отношение к существующему на настоящий момент положению определяется тем, что, на мой взгляд, передача храма в 2008 году в пользование Русской православной церкви была актом несправедливым. Допускаю, что наш, в то время – главный врач В.В. Попов не ведал, что творил, или вообще действовал не по своей воле, когда подписывал прошение о передаче храма РПЦ, на основании которого Алексий II и обратился к Ю.М. Лужкову с соответствующей просьбой. Но уж Татьяна Сергеевна Борисова – автор проекта реставрации памятника, которая, кстати, получила за эту работу премию правительства Москвы, обязана была знать, что первый этаж здания никогда «храмом» не был. Впрочем, она тоже выполняла заказ, а заказчиком выступала религиозная организация «Подворье Патриарха Московского и Всея Руси при больничном храме святых мучениц Софии и Татианы г. Москвы Русской Православной Церкви».

На мой взгляд, правильнее было бы восстановить богослужение на втором этаже храма, передав эти помещения в пользование РПЦ. Это было бы актом уважения к нашей истории и духовной поддержкой для многих сотрудников и родителей наших пациентов. На первом этаже храма вполне можно было бы разместить музей или библиотеку. Места, где можно было бы поработать, катастрофически не хватает нашим докторам. Раньше этим местом был архив. Там стояло несколько столов, и редкий день там было менее двух- трех человек. Прекрасным местом был бы подклет храма и для какой-либо общественной организации. Но, к сожалению, «после драки кулаками не машут» и обратно храм уже не вернешь.

 В заключение попробую тезисно сформулировать свое отношение к понятию «Храм больницы им. Н.Ф. Филатова»:

Храм строился и функционировал не чисто как место богослужения, а как функциональное подразделение больницы, выполняющее в ней ряд присущих для лечебного учреждения того времени функций.

Отъем собственности у детского учреждения, больницы и передача его клерикальному учреждению был актом неправомерным, не соответствующим декларируемой политике государства.

Функционирование православной церкви на территории больницы имени Н.Ф. Филатова обоснованно, оно является данью национальной традиции и проявлением уважения к деяниям наших предков, но должно быть ограничено строгими рамками, в силу многоконфессиональности контингента наших пациентов и светскости нашего учреждения.


Шастин Николай Павлович, врач Филатовской больницы

автор статьи Шастин Николай Павлович

 

 

 

 

 

 


 Оставляйте свои отзы в форме ниже и мы поделимся ими с нашими читателями. 

Светлана Леоньтьевна

kovichkiДобрый день!
По данному вопросу моё мнение таково:
Я считаю,что на территории больниц должен быть храм, именно храм,т.к.мы всё-таки исповедует православие. Пациенты иной веры могут обращаться к своему Богу будучи в своих палатах. И из совершенно не должен ни смущать,ни раздражать звон колоколов.
Наша страна стала слишком гостеприимной(я не говорю про больницы,это совсем другое,к нам приезжают разные люди для получения мед.помощи),мы пытаемся угодить всем,понять всех,а они(гости столицы), в большинстве своём, пользуются этим. Это всё сказано к тому,что именно храм должен быть на территориях больниц. Людям нужна надежда...
Про реорганизацию храма(создание музея и библиотеки,места для работы и отдыха докторов) я полностью поддерживаю автора данной статьи.


 Кладовщикова СветЛана

kovichkiЗдравствуйте!
С большим интересом прочитала статью "Храм больницы им. Н.Ф.Филатова глазами врача-атеиста."!
Честно говоря, само название, меня немного насторожило...
В моём понимании, писать о Храме, не вкладывая в это слово ничего кроме истории (так как автор врач - атеист), это, наверное, не совсем правильно... Но это моё сугубо личное мнение, и прошу меня за это строго не судить...
Полностью согласна с автором, что данный сайт это лучшее "пособие" к Филатовской больнице, которое постоянно пополняется важной информацией как для пациентов, так и для сотрудников!
А теперь подробнее о моём ощущение после прочтения статьи...
В некоторых моментах, я не согласна с автором, например, в том, что раздел "Храм" на сайте, не имеет место быть. Как и на территории больницы, так и на сайте Филатовская.ру, Храм имеет огромное значение для пациентов! И уж поверьте, для нас, совсем не важно, к кому он будет относиться, к РПЦ или к больнице!
Для меня лично, как для пациента Филатовской, важно, что Храм есть!!! Очень важно!!! И я такая не одна!!!
Могу это с уверенностью заявить, так как во время операции и реабилитации моего ребёнка, я находилась в стенах этой больницы, и мне довелось пообщаться со многими мамочками маленьких пациентов.
Что касаемо вероисповеданий пациентов, здесь я снова могу поспорить... уж извините... Чтобы было понятно, приведу один маленький пример, который говорит о многом! Во время реабилитации моей дочери, я наблюдала за многими мамочками, которые, буквально, сходили с ума, в ожидании конца операции их детей... И, как раз, в один из таких моментов, я предложила, ожидающей матери, свою иконку с ликом святого Луки... она приняла её, и мало того, она пошла к Храму, просить о здоровье своего ребёнка. В чем здесь пример? Да в том, что эта женщина, была совсем другой веры, и она мне об этом сказала сама... Думаю, дальнейшие комментарии к этой истории не нужны...
Не смотря на некоторые спорные для меня моменты, статья мне показалось очень интересной и содержательной!
Очень много исторических фактов, о которых я даже не знала. За это большое спасибо автору!
Отдельную благодарность хочу выразить создателю сайта Филатовская.ру!!! Николай Васильевич, огромное, Вам, СПАСИБО!!! За Вашу РАБОТУ в стенах Больницы и на Вашем сайте! Вы удивительный, чистый и добрый человек! Вы вкладываете душу во всё, что Вы делаете! Это, поистине, бесценно! Берегите себя!

С уважением,

Счастливая мама,
Кладовщикова СветЛана.


Алексей Львович

kovichkiСовершенно случайно набрел на Вашу статью, незнакомый, но глубоко уважаемый Николай Павлович, и пользуюсь случаем, чтобы выразить Вам полную свою поддержку. Как говорится, от атеиста - атеисту :)

Уважение к чужим убеждениям - это как раз то, чего сегодня не хватает. Точнее, оно присутствует, но работает в основном в одном направлении. Неверующие практически всегда готовы уважать чувства и потребности верующих. А вот наоборот... как-то не всегда получается. Ну, да это нам с Вами не исправить. Может, дети или внуки...

Если позволите, только хотел бы исправить одну неточность. Москва веками вовсе не была гомогенно православной, или даже гомогенно христианской (что уж совсем очевидно - Немецкая слобода веками имела свои храмы). Первая волна переселенцев - нехристей в Московское княжество датируется аж первой половиной XIV века. Были это татары (чтобы не путаться - тот этнос, который в наших учебниках называют "татаро-монголами"). И были они отнюдь не магометанами; более того, в Московское княжество они (с разрешения князя - не как завоеватели) переселялись, спасаясь как раз от насильственной исламизации, которую затеял хан Узбек. И получили при этом от князя разрешение сохранить свою веру - Степной закон, яссу. Так что в Москве традиции веротерпимости вполне себе старинные.

С уважением,

Алексей Львович